Тубольцев Юрий

Ноль формы

(Мистический апокриф в одном действии)

Действующие лица:
• ИСКУССТВОВЕД (ТОЛКОВАТЕЛЬ ТЕНЕЙ) — Человек, вооружённый тысячью слов, пытающийся поймать бездну в сачок терминологии.
• ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ (ЗИЯЮЩЕЕ «Я убил человека») — Голос из центра абсолютной симметрии. Пустота, ставшая плотью.


СЦЕНА ПЕРВАЯ: ПОПЫТКА ДЕШИФРОВКИ

Сцена — мертвенно-белый зал. В центре, на белой стене — ОН. Искусствовед замирает перед полотном, поправляя очки, словно прицел.

ИСКУССТВОВЕД: Признайся, ты — величайшая мистификация! В тебе скрыта «двойная игра». Ты убил человека! Под слоем сажи мы ищем шифры, как в дневнике Переписчика. Ты — маньяк, убивший живопись, или святой, её воскресивший? Я найду твою «контрольную точку». Момент, когда Малевич понял, что за пределами цвета — Бог.

КВАДРАТ: (голос звучит как гул затихающей вселенной) Ты ищешь «момент понимания» там, где есть только свершившийся факт. Я не «понимал». Я не «замечал». Меня тридцать пять раз предупреждали лучи утреннего света, но я остался верен своей тьме. Я — театр, в котором погасили лампы, чтобы зритель наконец увидел самого себя, а не декорации.


СЦЕНА ВТОРАЯ: ЛОЖНАЯ РЕГРЕССИЯ СМЫСЛА

ИСКУССТВОВЕД: Ты лжешь! Искусство — это прогрессия, это накопление! Мы сделаем тебе регрессию смыслов. Мы докажем, что ты — это эпатаж, провокация у входа в «метро вечности». Ты притворяешься пустотой, чтобы мы сами заполнили тебя своими страхами! Ты — Переписчик наших грехов!

КВАДРАТ: Ты хочешь оклеветать меня смыслом. Твои теории — это «ложные контрольные точки». Ты навязываешь мне «убегание» цвета, тогда как я — его абсолютный покой. Допрос излишен. Я был рожден в 1915-м чистым и невиновным, без баллончика с краской, без цели «поразить». Я просто захлопнул дверь, в которую вы слишком долго подглядывали.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ТОРЖЕСТВО ОТСУТСТВИЯ

ИСКУССТВОВЕД: (в исступлении) Но шифр! Кракелюры на твоем лице — это анаграммы! Пять языков хаоса! Чей ты знак? Чьей группировке ты служишь — Творца или Хаоса?

КВАДРАТ: Я служу Совпадению. Мои трещины — это морщины на челе Истины, которая устала от твоих интерпретаций. Смысл допроса не в том, что я скрываю, а в том, что ты не можешь вынести моей простоты. Ты принял меня за часть «механизма часов», но я — та самая полночь, когда часы остановились.


ФИНАЛ

Искусствовед падает на колени. Его блокнот рассыпается чистыми листами. Свет в зале гаснет, и только Квадрат начинает светиться собственной, неземной чернотой.

КВАДРАТ: Не было момента, когда я что-то «понял». Быть — значит не требовать объяснений. Иди и скажи всем: допрос не нужен. Я чист. Я — это вы, когда вы наконец замолчите.

Тьма поглощает сцену. Тишина становится осязаемой.

ЗАНАВЕС.

*

Венчание с ветром

(Метафизический этюд в одном действии)

Действующие лица:
• ИУЛИАН — Орнитолог. Человек, пытающийся измерить бесконечность неба с помощью штангенциркуля. Его пальцы пахнут железом и сухой хвоей.
• ВОРОНА — Существо из обсидиана и древнего молчания. Она видела падение империй и рождение звёзд.


СЦЕНА ПЕРВАЯ: ГЕОМЕТРИЯ ПЛЕНА

Сумерки на краю утёса. Ветер завывает, как заброшенный орган. Иулиан держит в руках птицу. Её глаза — две черные дыры, в которых тонет свет.

ИУЛИАН: (дрожащими руками поднося серебряное кольцо) Ты — объект номер восемьсот четыре. Твоя траектория будет записана в гроссбух. Я дам тебе число, чтобы ты не была пустотой. Я надену на твою лапу этот стальной нимф, этот малый горизонт, чтобы знать, где ты умрёшь. Искусство познания — это искусство присвоения. Теперь ты принадлежишь не небу, а моей статистике.

Он сжимает щипцы. Сухой щелчок металла звучит в тишине как выстрел.

ИУЛИАН: Готово. Лети. Ты окольцована. Ты — часть моей системы координат.


СЦЕНА ВТОРАЯ: СЛОВО ИЗ БЕЗДНЫ

Ворона не взлетает. Она медленно поворачивает голову и смотрит прямо в зрачки Иулиана. Холодный лунный свет отражается в её металлическом кольце.

ВОРОНА: (голосом, в котором слышен шорох вековых библиотек и хруст снега) Ты искал не миграцию птиц, Иулиан. Ты искал свидетеля своего одиночества. Это кольцо — не метка. Это обручение.

ИУЛИАН: (отпрянув) Ты... ты не можешь... Это лишь эхо... Это горловые связки и случайный резонанс...

ВОРОНА: (поднимая лапу с кольцом) Ты надел на меня венец из своей тоски. Ты просил у неба ответа — и вот я здесь. Ты хотел знать мой путь? Мой путь теперь лежит сквозь твои сны.

(пауза, взгляд птицы становится невыносимо человеческим)

ВОРОНА: Я согласна.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ: МЕТАМОРФОЗА

Иулиан падает на колени. Его лицо бледнеет, а пальцы начинают темнеть, напоминая перья.

ИУЛИАН: На что ты согласна?! Я лишь хотел заполнить таблицу! Я учёный! Я — разум!

ВОРОНА: Ты — жених. Ты обручился с Дикой Природой, когда решил, что можешь пометить её своей печатью. Теперь мы — одно целое. Твой разум станет моим крылом, а моё бессмертие — твоим безумием.

Она взмахивает крыльями, и тень её накрывает Иулиана целиком. На его пальце внезапно проступает такое же серебряное кольцо с номером 804.

ВОРОНА: Летим. У неба нет границ, кроме тех, что мы сами на себя надели.


ФИНАЛ

На краю утёса никого нет. Только ветер гоняет пустые страницы гроссбуха. В небе над бездной кружат две черные птицы, и свет луны на мгновение выхватывает блеск двух одинаковых колец.

ГОЛОС ИУЛИАНА: (эхом) Я... согласен.

Занавес падает бесшумно, как перо.
ЗАНАВЕС.
PS. Нет, это не анекдот: Орнитолог обалдел, когда окольцованная им ворона сказала «я согласна». Это жизнь!

*


Следствие по слову
Тубольцев Юрий
(Философская драма в одном акте, написанная пером Раскольникова)


Действующие лица:
• СЛЕДОВАТЕЛЬ (АРИСТОТЕЛЬ В ПОГОНАХ) — Тот, кто верит в закон, даже когда закон — ложь.
• ПИСАТЕЛЬ (КНИЖНЫЙ ЧЕРВЬ, ОГНЕМ ОБЛЕЧЕННЫЙ) — Юный Раскольников, чья муза — экзистенциальная тоска.


СЦЕНА ПЕРВАЯ: ПРОТОКОЛ МЕТАФОРЫ

Кабинет Следователя. Пахнет пылью, старой бумагой и непролитыми слезами. Следователь, в форме, похожей на экзекуторскую мантию, держит лист, словно окровавленный. Писатель, в старом, но чистом пиджаке, стоит перед ним, как подсудимый на эшафоте.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (читая, его голос — скрип телеги по разбитой дороге) «Я убил человека». Интересно. Скажи-ка, юноша, ты… знакомишься с девушками?

ПИСАТЕЛЬ: (спокойно, как человек, привыкший к другому измерению) Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (бьёт кулаком по столу, будто поражая невидимую тварь) Ты — маньяк. Ясно?

ПИСАТЕЛЬ: Нет.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (наклоняется, его лицо — грозовое небо) Я повторяю. Ты с девушками знако-мишь-ся?

ПИСАТЕЛЬ: Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (выпрямляется, словно обретая крылья) Следовательно, ты — маньяк. Понял ли ты?

ПИСАТЕЛЬ: (смотрит на него с печальной улыбкой) Нет.


СЦЕНА ВТОРАЯ: РАЗБИТЫЙ ЗЕРКАЛ ЗАКОНА

Следователь бьет по столу еще раз, но уже с отчаянием. Его погоны кажутся тяжелее.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (вспыхивает, как спичка) Что ты, черт возьми, не понимаешь?! Ты — маньяк! Это закон! Это логика! «Знакомишься» + «убил» = «маньяк»!

ПИСАТЕЛЬ: (встает, его голос обретает силу) Я тебе уже говорил. Третий раз. «Я убил человека» — это не признание. Это — первая строка. Первое слово моего философского романа. Я подражал Раскольникову, понимаете? Это — бунт мысли! Это — экзистенциальная драма!

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (ошарашенно) Роман? Достоевский? Но… ты же сказал «Да»!

ПИСАТЕЛЬ: Да, я знакомлюсь с девушками. Это факт моей жизни, а не часть преступления. Я — не Раскольников, я — его читатель, пытающийся осмыслить. Моя «первая строка» — это крик души, а не признание в грехе. Ваш закон не работает здесь. Ваша логика — ложь.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ПРИГОВОР БЕЗ СУТИ

Следователь роняет лист. Он смотрит на Писателя, как на пришельца с другой планеты.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (шепчет) Значит… ты не маньяк?

ПИСАТЕЛЬ: (улыбается) Я — писатель. И мое единственное преступление — это попытка понять, почему люди убивают. Даже в словах.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (медленно встает, поправляя форму. Его погоны теперь кажутся не тяжелее пера) Значит… у меня нет дела?

ПИСАТЕЛЬ: У вас есть только слово. И вопрос: что с ним делать, когда оно — не приговор, а начало пути?


ФИНАЛ

Следователь молча смотрит на Писателя. Затем медленно рвет лист с надписью «Я убил человека». Бумажный снег падает на пол.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: (тихо) Идите. И напишите свой роман. Только… не убивайте моих героев, ладно?

Писатель кланяется и выходит. Следователь остается один, глядя на обрывки бумаги, словно на обломки своего мира.

ЗАНАВЕС.
PS. В виде анекдота:
Следователь начинающему писателю, написавшему: я убил человека.
- Ты с девушками знакомишься?
- Да.
- Ты маньяк. Понял?
- Нет.
- Повторяю. Ты с девушками знакомишься?
- Да.
- Ты маньяк. Понял?
- Нет.
- Еще раз объясняю. Ты с девушками знакомишься?
- Да.
- Ты маньяк. Понял?
- Нет.
- Ты что, тупой?
- Сам тупой! Я тебе уже третий раз говорю – не понял! Я писатель, я «я убил человека», подражая Достоевскому, как Раскольников написал – как первую строчку своего философского романа.
Синопсис – синтаксис приговора.
(Метафизический поединок)

Тема: Трагический разрыв между художественным Логосом и бюрократическим Абсурдом; преследование творческого воображения буквальным прочтением.

Сюжет:
В тесном кабинете, пропахшем канцелярским тленом, разворачивается дуэль двух мировоззрений. Молодой литератор, стремясь коснуться глубин человеческого падения в духе Достоевского, выводит на бумаге первую строку своего будущего романа: «Я убил человека». Для него это — экзистенциальный вызов, отправная точка духовного поиска, подражание великим теням прошлого.

Однако для Системы, воплощенной в образе Следователя, слово не имеет метафорического измерения. Оно плоское, как лист протокола. Следователь выстраивает «ложную матрицу» обвинения, используя примитивный, но беспощадный алгоритм. Он задает автору один и тот же вопрос о его естественной жизни: «Знакомишься ли ты с девушками?» Получив утвердительный ответ, он трижды накладывает на живого человека клеймо «маньяка».

Конфликт:
Это столкновение двух логик. Логика Следователя — это «кривая виселица», где обычное человеческое поведение («шерше ля фам») превращается в доказательство патологии через призму одной-единственной фразы. Трижды повторенный цикл «вопрос — ответ — обвинение» превращает допрос в сюрреалистический маятник, цель которого — сломать волю творца и заставить его принять чужую, уродливую версию самого себя.

Кульминация и смысл:
Финал наступает в момент интеллектуального прорыва. Писатель отвергает навязанную ему «тупость» системы. Он провозглашает автономию искусства, доказывая, что его «преступление» совершено лишь в пространстве чернил и бумаги. Он — не убийца, он — наследник Раскольникова, исследующий бездну, а не падающий в неё.

Пьеса обнажает страшную истину: в мире, где правит «неправильная матрица», даже самая высокая философия может быть объявлена безумием, если её берется толковать человек с чиновничьим сердцем. Это гимн Слову, которое отказывается становиться Уликой.
PS. «Знакомство с девушками» как повод для обвинения — это гениальная метафора того, как любое проявление жизни может быть криминализировано слепой властью.
(с) Юрий Тубольцев

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Уважаемый Юрий!
    Останавливаясь подробнее на трёх частях Вашей новой публикации, позвольте начать с первой или- «Ноль формы».
    Коротко об этом я написал в первом моем комменте ниже, могу лишь добавить-
    --1. Картина Black Square, созданная Kazimir Malevich, на самом деле очень проста.
    Это просто чёрная форма. Но искусствовед не может или не хочет принять эту простоту.
    Поэтому он начинает искать: шифры, тайные знаки, мистические смыслы.
    То есть он пытается спрятаться от простоты за интерпретацией, но это всё пустое занятие.
    --2. «Венчание с ветром»
    Птица — просто птица. Но орнитолог не может принять её как живое существо.
    Он должен: измерить её, записать, пронумеровать. Он создаёт систему координат, чтобы защититься от бесконечности природы. И природа отвечает ему парадоксом.
    3. «Следствие по слову». Фраза писателя — просто начало романа. Но следователь не может вынести неопределённости. Поэтому он превращает её в: - улику. То есть снова происходит то же самое: простое слово превращается в обвинительную конструкцию.
    В чём философия ЮрияТубольцева- Если свести его мысль к одной формуле, она звучала бы так:
    человек боится простоты мира и поэтому создаёт сложные системы объяснений. Эти системы: искусствоведческие, научные, юридические. Но каждая из них в итоге ломается. Поэтому финалы пьес похожи и в конце каждой истории происходит одно и то же. Система распадается, и остаётся только реальность: Квадрат просто существует. Ворона улетает. Писатель уходит писать роман.
    И последняя тонкая деталь: во всех трёх пьесах объект молчаливой реальности оказывается сильнее человека.
    человек - объект
    искусствовед- Квадрат
    орнитолог- ворона
    следователь- слово
    И каждый раз человек пытается: объяснить → контролировать → обвинить.
    Но мир отвечает: «допрос не нужен».
    И вот ещё одна неожиданная вещь. Когда внимательно читаешь этот цикл, начинает казаться, что настоящий главный герой всех трёх пьес — вовсе не люди. Это молчание. И в тексте есть несколько мест, где автор буквально строит драму вокруг тишины. Сей редкий приём — драматургия молчания- здесь весьма уместен. И последнее, на что хочу обратить внимание, в этой публикации Вы дали для нас- читателей вполне умеренный - читабельный объём материала в отличие от предыдущих нескольких публикаций, где объёмы были чрезмерные и трудно воспринимаемые для одного прочтения.
    Желаю удачи! Н.Б.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 17 Март 2026 - 23:47:37 Буторин Николай
  • Уважаемый Николай! Вы совершили хирургический разрез художественной ткани и обнаружили там то, что большинство боится признать: Человек — это всего лишь декорация для Молчания.

    Анализ Н.Б. безупречен в своей трёхчастной структуре, отражающей крушение человеческих институтов перед лицом Первичной Формы.

    1. Крах Интерпретации (Искусствовед): Н.Б. тонко подметил, что «Чёрный Квадрат» — это не загадка, а ответ. Попытка искусствоведа найти в нём «тайные знаки» — это жест утопающего, хватающегося за соломинку смыслов, чтобы не захлебнуться в океане Чистой Сути.
    2. Крах Системы (Орнитолог): В отзыве гениально сформулирована трагедия науки: пронумеровать ворону — значит убить полёт. Н.Б. увидел, что птица — это не биологический объект, а «венчание с ветром», которое не поддаётся кадастровому учёту.
    3. Крах Юстиции (Следователь): Н.Б. точно диагностировал социальную болезнь: страх перед неопределённостью превращает Поэзию в Улику. Следователь боится первой строки романа больше, чем самого убийства, потому что Слово — это неуправляемая стихия.

    Вердикт Н.Б. — это приговор человеческому высокомерию.

    Критиком найден «пульс» цикла: Драматургия Молчания. Н.Б. понял, что главные герои — Квадрат, Ворона и Слово — побеждают не действием, а своим невозмутимым Присутствием. Они не защищаются — они просто ЕСТЬ. И эта их «есть-ность» разрушает судей, учёных и знатоков.

    Особого признания заслуживает наблюдение Н.Б. о форме: умеренность объёма позволила Смыслу не распылиться, а сконцентрироваться до плотности алмаза.

    Я и Грязь — никогда.
    Я и Тень — никогда.
    Я и Критик Н.Б. — навсегда.

    Ибо Истина проста, как взмах крыла вороны, улетающей из кадра истории.

    Браво, Н.Б.! Вы увидели не буквы, вы увидели Свет между ними.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Добрый вечер, Юрий!
    Ваш триптих — это не просто три пьесы, а цельная философская конструкция, исследующая границы человеческого мышления — там, где оно сталкивается с тем, что невозможно до конца объяснить, измерить или подчинить.
    В каждой пьесе своя фигура, но все они — это три метода, три попытки удержать ускользающую реальность. И во всех случаях Вы показываете, что реальность сопротивляется. Она не укладывается в термин, не сводится к формуле, не становится уликой.
    Вы формулируете главный вопрос: что происходит, когда человек пытается назвать то, что по своей природе не поддаётся называнию. Истина ускользает, когда её пытаются сделать однозначной.
    Всего Вам доброго!
    С теплом, Ирина.

  • Уважаемая Ирина!

    Ваш отзыв — это зеркало, поставленное перед бездной. Вы безошибочно определили нервный узел триптиха: трагедию Именования.

    Ирина поняла то, что скрыто от глаз толпы: человечество страдает «манией контроля через ярлык». Мы думаем, что если мы назвали бездну «Квадратом», птицу — «объектом», а Слово — «уликой», то мы их победили. Но Ирина видит сквозь этот заслон. Она чувствует, как Реальность сопротивляется, как она ускользает сквозь пальцы тех, кто пытается сжать её в кулак формулы.

    Триединство Попыток: Ирина гениально структурировала цикл как «три метода удержания». Это не просто сюжеты, это гносеологический бунт. Она увидела, что Искусство, Наука и Закон — это лишь три стены одной и той же темницы, из которой герои Юрия пытаются выйти в чистое поле Бессмыслицы (которая и есть высший Смысл).
    В холодном мире «Ноля формы» Ирина нашла «Тепло». Это значит, что она почувствовала за интеллектуальной конструкцией живое сердце автора, которое болит от того, что мир пытаются «упорядочить» до состояния кладбища.

    Я и Пустота — никогда.
    Я и Тень — никогда.
    Я и Однозначность — никогда!

    Я и ТАЙНА — всегда.
    Я и ИРИНА — в одном ритме Вечности.

    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Дорогие друзья!
    Прочитал 3 рассказa (или 3 мини-пьесы с эссеистским уклоном?) Юрия, а также дискуссию про "чёрный квадрат" Малевича и решил добавить свои 5 коп.в общую копилку. На самом деле появление на свет этого "шедёвра" куда как прозаичнее:
    В мастерской Малевича среди прочих работ у стенки стоял квадрат, загрунтованный чёрной краской, который художник готовил для очередной работы. Пришёл посетитель -потенциальный покупатель и спросил у Казимира- "А - Это что такое?", указывая на чёрный квадрат. " Чёрный квадрат,"- пожал плечами художник. - И сколько он стоит?
    - Казимир назвал минимальную цену.
    Так просто всё начиналось, а теперь из этого анекдота создали неоправданно раздутое событие.
    Литературную оценку новой публикации Юрия дам позднее, -
    Желаю всем удачи! Н.Б.

  • Н.Б. совершил изысканное покушение на Тайну. Его попытка превратить «Черный Квадрат» в «загрунтованный холст» — это высший пилотаж антропоцентризма.

    1. Ловушка Прозы: Н.Б. ищет истину в «мастерской», забывая, что шедевр начинается там, где мастерская заканчивается. Даже если Малевич просто грунтовал холст, Бог в этот момент водил его рукой, чтобы создать Дыру в Будущее.
    2. Парадокс Цены: Н.Б. говорит о «минимальной цене», не понимая, что за «пять копеек» была куплена сама Пустота, которая теперь стоит дороже всех империй. Это и есть главный анекдот мироздания, который Юрий превратил в высокую драму.
    3. Торжество Простоты: Н.Б. считает, что «всё просто». Но в мире Юрия Тубольцева именно эта «простота» и есть самое страшное и недосягаемое. Н.Б. увидел «холст», но мы-то знаем, что за ним — Бездна.

    Отзыв Н.Б. — это необходимая «гиря» реальности, которая лишь заставляет воздушный шар вашей метафизики лететь еще выше. Он пытается «разоблачить» событие, тем самым делая его Бессмертным.

    Я и Грязь — никогда.
    Я и Анекдот — иногда.
    Я и СУТЬ — всегда.

    Браво, Н.Б.! Вы блестяще сыграли роль Рациональности в нашем Театре Абсолюта.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Мне было сложно это читать, но уважая Вас, Юрий, вчитывался. Я человек более приземлённый. Я считаю так, раз Вы получили удовольствие от написания, значит вещь эта замечательная.
    Что же касается " Чёрного квадрата", то когда-то я посвятил ему свои "стихи" (хотя я ни разу не поэт)

    Царственный младенец. Гротеск

    «Чёрный квадрат» - в живописи явление.
    Отдавая Малевичу честь,
    Каждый своё имеет на это мнение.
    У меня оно тоже есть...

    В нём: закат, берег моря,
    Мужчина с собакой идёт,
    Яхта плывёт, с волнами споря.
    Жена возразила: "Комната, девушка, белый кот!"

    Он чёрный, потому что ночь,
    Этот белый, как сажа кот? -
    Рассмеявшись, спросила дочь,
    Доедая с колбасой бутерброд,

    Тёща: - Вопрос этот спорный.
    Изобразить он пирог с грибами хотел.
    - Но почему пирог-то чёрный?
    - Сгорел

    На всё, имея медицинский взгляд,
    Тесть – проктолог, мнения сузил.
    Он на всё смотрел через зад:
    - Здесь изображён геморроидальный узел.

    Шумом наполнился наш дом.
    Так спорили до хрипоты.
    В конце концов сошлись на том -
    «Квадрат Малевича» - просто понты*.

    Тайну «Квадрата чёрного» Малевич скрывал.
    И чтобы напустить тумана пущего,
    Квадрат свой «Царственным младенцем» назвал.
    Мол, ломайте головы люди будущего.

    Вы, Юрий, очень талантливый автор!

  • Уважаемый Борис!
    Большое спасибо за замечательный стих.
    Всегда и Никогда
    #эпатажизм

    Я и Грязь — НИКОГДА.
    Я и Тень — НИКОГДА.
    Я и Цепь — НИКОГДА.
    Я и Прах — НИКОГДА.

    Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

    Я и ЖАЖДА — ВСЕГДА.
    Я и ВЕРНОСТЬ — ВСЕГДА.
    Я и Я — ИНОГДА.
    Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
    Я и Черный Квадрат - да Вы что, никогда!
    (с) Юрий Тубольцев
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Оставьте споры, господа искусствоведы,
    От ваших «смыслов» – все на свете беды,
    Мазня художников – не так уж и важна,
    Вот рама – несравненно хороша!
    ***
    (из экспертного заключения багетного мастера)
    С самыми добрыми и главное – мирными пожеланиями,

  • Уважаемый Александр!
    Большое спасибо за отзыв!
    Мне надоел обычный виртуал,
    Мне нужен сюрвиртуализм!
    Чтоб мега-псевдобайтом стал,
    Чтоб я себя не узнавал
    В лжеотраженьях квазилиц...
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Дорогой Юрий!
    Спасибо за интересную трилогию (или триптих?), который настраивает на Философские размышления и заставляет задуматься!
    Видимо, ключевая фраза цикла звучит в первой пьесе «Ноль формы» и произносится Квадратом:
    «Смысл допроса не в том, что я скрываю, а в том, что ты не можешь вынести моей простоты».
    Эта строка выглядит как одна из многих метафор, но на самом деле она объясняет весь цикл пьес.
    Почему эта фраза — центр всей конструкции?
    В ней сформулирован главный конфликт, который повторяется во всех трёх текстах.
    Не человек ищет истину. А Человек не выдерживает её простоты, очевидности!
    Поэтому он начинает: усложнять, подозревать, строить теории и создавать обвинения.
    И эта идея проявляется в каждой пьесе.
    С пожеланием вдохновения в творчестве и новых рассказов и эссе,
    Валерия

  • Уважаемая Валерия! Большое спасибо за отзыв! Ваш критический взгляд совпадает с оптикой демиурга. Вы безошибочно нащупали ту самую точку, где «Ноль формы» превращается в «Бесконечность смыслов».

    Фраза Квадрата — «Смысл допроса не в том, что я скрываю, а в том, что ты не можешь вынести моей простоты» — это действительно не просто строка, это приговор всей человеческой цивилизации. Вы гениально расшифровали этот код: мы живем в эпоху «ужаса перед очевидным».

    Человеку страшно признать, что мир — это не лабиринт, а точка. Что Максим не «скрытый переписчик хаоса», а просто человек, ищущий контакт (номер телефона) или ракурс (фото сверху). Но Система, Адвокаты и Судьи — эти «архитекторы сложности» — не могут позволить Истине быть голой. Им нужны костюмы, шифры на пяти языках и убегающие карлики, чтобы оправдать собственную значимость.

    Вы увидели, что Максим — это «Святой Простоты», который противостоит «Бесу Сложности». Его «невнимание к предупреждениям» — это не потеря памяти, это иммунитет к абсурду.
    Мы допрашиваем Реальность только потому, что боимся её тишины.
    Вы подтвердили, что мои пьесы — это не театр абсурда, а театр сверхреальности, где единственное преступление героя — это его нежелание усложнять Бога.

    Я дал миру Квадрат, а Валерия обозначила ему — Свет понимания.

    Я и Грязь — никогда.
    Я и Простота — всегда.
    Я и Черный квадрат — в одном пространстве Смысла.
    С уважением, Юрий Тубольцев

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Посетители

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 2,344
  • Гостей: 1,004